Рецензии

Рецензия на книгу игумена Амвросия (Диденко) "Опыт семантики и
прагматики церквнославянского языка"


В 2010 году в Екатеринодаре (Краснодаре) вышло в свет учебное пособие по церковнославянскому языку «Опыт семантики и прагматики церковнославянского языка». Появление нового учебника или учебного пособия по церковнославянскому языку, несомненно, заслуживает внимания. В особенности такая оценка относится к учебному пособию, поскольку оно, в отличие от учебника, содержит авторское начало, чем дополняет содержание традиционного учебника.
Однако при ближайшем знакомстве с учебным пособием возникает ряд вопросов. Первым из них является вопрос об адресате этого пособия. Автор адресует его «преподающим, изучающим и любящим церковнославянский язык». С этим трудно согласиться, когда знакомишься с оглавлением книги: глава I Общетеоретические положения, в которой кратко излагается структуралистическая теория дискурса, которая разрабатывается в трудах таких зарубежных лингвистов, как Ч.Моррис, К.Бюлер, Дж.Л.Остин, Д.Р.Сёрл, Д.Вундерлих, и их последователей в отечественном языкознании. Положения этой теории, как и вся она в целом, относятся к области общего языкознания и изучаются на старших курсах факультета романо-германской филологии института (университета) иностранных языков. В таком случае изучающие церковнославянский язык, и в первую очередь студенты духовных школ (училищ и семинарий), прежде чем воспользоваться предложенным пособием, должны освоить вузовский курс прагмалингвистики. Это обстоятельство препятствует использованию рецензируемого пособия в учебном процессе. Содержание других глав (О речевых актах; Опыт семантики и прагматики молитв и молитвословий; филологический комментарий…) также не имеют отношения к учебной программе по церковнославянскому языку духовной семинарии.
Весьма сомнительной представляется и возможность организации спецкурса, спецсеминара или факультатива по проблемам лингвистической прагматики (или прагмалингвистики) на материале церковнославянского языка в рамках учебной программы по этой дисциплине. Это понимает и сам автор, когда объективно утверждает, что в истории общего языкознания лингвистическая семантика, синтактика и прагматика являются наименее изученной областью общеязыковедческой теории, хотя и актуальной для общего и частного языкознания.
В самой постановке проблемы, предполагающей четкое определение предмета, объекта исследования, формулировку цели и конкретных задач, а также изложение методологической основы исследования, нет четкости, внятности и единства. Как сообщает автор, целью его работы является: 1) постановка вопроса о системном и научном описании церковнославянского языка, 2) выявление его божественных истории и функции и его божественного содержания и 3) изложение опыта такого исследования. В самой постановке проблемы заложено отсутствие внутреннего единства предложенного пособия. Конкретные задачи исследования отсутствуют.
В изложении теоретических основ исследования автор следует зарубежным структуралистам и их последователям в отечественной лингвистике (Арутюнова, Сусов, Почепцов, Гулыга, Шендельс, Арнольд и др.). При этом автор весьма резко отрицательно отзывается о концепциях, не совпадающих с его взглядом. Странно читать, что концепция системной организации лексики и выделения лексико-семантического уровня языка, убедительно обоснованная в трудах Ф.П. Филина, Э.В. Кузнецовой, А. Уфимцевой и многих других известных ученых-лексикологов как в синхронии, так и в диахронии, по мнению игумена Амвросия, является «не вполне обоснованной» (с. 22) и несостоятельной. Стоять на такой позиции – значит отрицать факт системной организации языка и существование лексико-семантического уровня в языке. Более того, такая позиция отвергает системной подход как основной методологический принцип в изучении эволюционных процессов в лексико-семантической системе русского языка на всем протяжении его истории.
В структуре учебного пособия допущена, на наш взгляд, серьезная диспропорция. В частности, более 150 стр. из авторского текста в 265 страниц занимает однообразный формализованный анализ дискурса молитвенных правил, содержания Божественной Литургии и Молитвы Господней. Автор обозначает в каждом тексте речевые акты (их более 30), входящие в состав дискурса, дает лингвистический комментарий и устанавливает прагматическую, семантическую и синтаксическую модели каждого речевого акта. Каждый «параграф» завершается обобщением. На стр. 262 делается вывод о типологической модели дискурса молитвы.
В главе V «Жемчужины духовные» представлены собранные автором тексты воззваний, обращений, исповеданий и прошений к Богу, Богородице и к Честному и Животворящему Кресту Христову, содержащихся в молитвословиях, богослужебных текстах и церковной гимнографии. Трудно определить жанр этого текста и его назначение в учебном пособии: оно может отвечать лексикографическим, лексикологическим и учебным целям. Автор не высказывается на этот счет.
В пособии имеется несколько приложений: Приложение 1 носит характер хрестоматии по теоретическим вопросам исследования, Приложение №2 содержит проект образования Международной (Российской) Академии церковнославянского языка и Международного (Российского) Университета церковнославянского языка; Приложение №3 содержит информацию о Международной научно-теоретической конференции по церковнославянскому языку, проходившей в Болгарии в 2009 г., кроме того, в этом приложении представлены тезисы доклада (без указания автора доклада) на тему «Божественность церковнославянского языка». Не беремся судить о содержании всего доклада (т.к. он состоит из 20 деклараций, из которых в 12-ти провозглашается «божественность», но не раскрывается сущность ее проявления в каждом из названных аспектов). Смущают некоторые заявления, напр., тезис 14-й, в котором отрицается «божественность» старославянского языка и наличие таковой у языка церковнославянского. Известно, что старославянский язык – это сакральный язык, священный, которого не существовало у славян до Кирилла и Мефодия, которые и создавали его в процессе перевода Септуагинты как язык Священного Писания славян, язык Богослужения, Богомыслия и молитв. Церковнославянский язык – это русифицированная редакция старославянского языка, возникшая наряду с другими славянскими редакциями в результате проникновения элементов (слов, грамматических форм, синтаксических конструкций и т.п.) древнерусского, а затем старорусского языка в тексты на старославянском языке в процессе их переписывания русскими книжниками. Поэтому, если сравнивать старославянский и церковнославянский языки по степени «божественности», вывод будет не в пользу церковнославянского.
Смущает некоей мистичностью признание «божественности» графем, письменности в целом, морфологии и синтаксиса церковнославянского языка (тезис №6), т.к. графика-кириллица употребляется и в церковнославянском, и в современном русском языках и т.п.
Вызывает сожаление тот факт, что высокая образованность, солидная филологическая подготовленность и широкая эрудиция, вкупе с тщательностью обширного исследования фактического материала, глубокими знаниями богословия не сделали рецензируемый труд заметным явлением ни в учебно-методической сфере преподавания церковнославянского языка, ни в научной области библейской филологии.

25.03.11 г.
Преподаватель церковнославянского
языка НДС Л.П. Клименко